|
Главная
→
Проза
→
Юрий Воякин
→
Бусинки росы на паутине
Бусинки росы на паутине
«Я завтра снова в бой сорвусь,
Но точно знаю, что вернусь…»
Игорь Тальков
* * *
Ну, слава Богу, дожили – весна!
И уже в прошлом вьюги и метели,
А реки вдруг, очнулись ото сна,
И застучат под окнами капели…
Странно… Очевидно весною и навеяло, почему-то всплыли знакомые строки из прежней жизни. Прежней… опять кольнуло что-то искрой в памяти. Прошлое иногда накатывало волнами, и железными тисками сжимала грудь тоска, хотелось выть на луну как дикому волчаре, и он едва сдерживал это желание. Впрочем, воспоминания возвращались всё реже и реже, как не пытался удержать их при себе. От этого болела голова, и было необъяснимое ощущение тревоги и… чего-то потерянного в прошлом. А горы… смутно казалось ему порою, что пейзаж окружающий его, был не родным и… странным. Но, постоянно думать, вспоминать и фиксировать образы прошлого ему почему-то мешала окружающая действительность и постоянное, всепоглощающее чувство голода. Хотя, если присмотреться… вокруг не было ничего необычного. Всё тот же лес, щебет птиц, ручей – журчащий у ног. Но раньше воспринималось всё как-то иначе… Как? Этот вопрос его мучил долго, пока он не осознал, что случилось нечто такое… что не давало никаких шансов вернуться к прежней жизни.
Новое знание буквально шокировала его в первые минуты осознания себя. А сейчас… он уже почти свыкся со своей новой ролью, которую ему подкинула судьба.
Последние воспоминания еще бередили душу и были достаточно ярки: рейд в горы, бой и… взрыв. Что было дальше? Вспышка, боль и, пустота… Сколько она длилась сейчас не вспомнить, и не важно это, важно другое. Он начал забывать то, что было раньше, совсем – раньше… до боя, до взрыва.
Всё это уплывало в туманную даль… Каждый раз становилось всё труднее и труднее вернуть те образы, которые были близки. Улыбки и смех детей, озабоченный лик женщины… большой город, вокзал… музыка… проводы. Если бы мог, он вспомнил бы простой медицинский термин – амнезия. Но и само понятие медицины, для него теперь не существовало.
Он вздохнул и посмотрел на небо. Дождя не будет, вот и славно, пора бы подумать о хлебе насущном, брюхо подвело и что-то там бурчало, протестуя. Как бы то ни было, а организму требовались калории. Организм хотел по-прежнему жить и существовать, несмотря на душевные страдания. А значит, необходима пища, протеины, витамины и прочие дела. Эх, раньше бы он вонзил свой славный нож в банку с тушенкой и… Стоп! Хватит о былом! Нет у тебя нынче ни тушенки, ни сухпая, ни ножа, да и прошлого уже нет… Остался только голод и жажда выжить, выжить любою ценой. И сейчас рассчитывать можно только на себя, чутьё своё, смекалку и злость. Злости теперь ему не занимать. Он найдёт пропитание, догонит, поймает, добудет и… утолит этот голод, вгрызаясь в нежную плоть, как и его предки, в далёком прошлом… Опять прошлое… Каким оно было? Тряхнув головой, отогнал от себя мешавшие сосредоточиться мысли, вскочил, и легко побежал по тропе…
Зайдя в воду, напился и долго стоял, разглядывая своё отражение… красив, нечего сказать. В сущности, существовать можно и сейчас, в нынешнем состоянии. Судьба подарила ему новую жизнь и новое… обличье. Взрыкнув, широкими скачками он пересёк ручей и помчался к лесу…
Первое время, пока еще свежи были в памяти мысли о прошлом, он много думал о метаморфозе произошедшей с ним. Ведь раньше он ничем не отличался от своих друзей, и никогда не задумывался о таком понятии, как переселение душ. Что-то калейдоскопом, урывками вспоминалось о том, что если был порядочным всегда, то и в новой жизни тебе отведена достойная роль. А коли был поганцем, то быть тебе крысой, или гадом ползучим…
Гадом он при жизни не был, и трусости за ним не водилось, служакой был отменным это – да, вот и подкинула ему судьба достойный образ.
С некоторым удовлетворением порою думал: хорошо, что превратился в пса, а не в птицу, какую неразумную, или в зайца. Зайцам вообще не позавидуешь, бегают бедные ото всех и всех боятся. Охотники стреляют, волки – лисы ловят, да и он бы сейчас не отказался от свеженькой зайчатины… От мыслей о еде его отвлек сидящий у тропы человек. Он не просто сидел, а что-то делал, постоянно озираясь, распространяя мерзкий запах страха и чего еще, еле осязаемого и опасного.
Запахи… Это новообретение нравилось ему всё больше и больше. Он уже научился распознавать запах опасности, еды и страха. Его иногда боялись, и тогда он чувствовал запах адреналина. Но, от этого бородача исходил не просто страх, а еще и запах агрессии и… смерти.
Пёс свернул в кусты, и, стараясь не шуметь, пополз к человеку. Бородатый вскочил, и, озираясь, быстро побежал по тропе, унося с собою запах металла. Но, частичка его осталась на месте, прикрытая кустами и таящая в себе угрозу…
Мучительно ныл затылок. Пёс пытался вспомнить прошлое, и ассоциировать его с настоящим. Бородачи – враги. Так, это ясно. Дальше… Запах смерти – взрывчатка? Да и порох и взрывчатка тоже… А значит?.. А то и значит, что кому-то она предназначена. Пёс улёгся у тропы и стал ждать…
Ждать пришлось недолго. Тихие шаги, и знакомые запахи стали приближаться к нему по склону горы. Знакомые? Да… что-то неуловимо знакомое и родное чувствовалось в приближающихся людях, и пёс понял, что сейчас случится непоправимое. Но как, как остановить их, не дать пройти по тропе?! Пес, поскуливая, крутился на месте волчком, пытаясь найти ответ, и… метнулся к людям. Из-за кустов показался человек в камуфляже но, завидев его замер, вскинув руку… Звуки шагов – стихли.
— Пёс, товарищ капитан — тихий шепот долетел до чувствительного уха зверя.
— Я не пёс. Аликов, говори яснее.
Из-за кустарника показался еще один человек, которому первый указал рукой на тропу…
— Хм, действительно, один, без ошейника. И чего ты же тут делаешь дружище? Деревень вокруг вроде как нет, — капитан шагнул ближе, но пёс, не сходя с места, заворчал и улегся поперёк тропы.
— Смотри-ка – не пускает. Аликов передай ребятам держать фланги и тыл, а я пообщаюсь с братом нашим меньшим.
Офицер присел на корточки, разглядывая пса. Тот не проявлял признаков агрессии, но и уступать дорогу явно не желал, только тревожно прядал ушами, периодически оглядываясь на куст. Протянув руку, офицер осторожно погладил лобастую голову, пёс вздохнул и лизнул его руку. И тут, за спиной лежащего зверя капитан увидел мелкие бусинки росы на паутине. Предвестники зари поблёскивали в утренних лучах и слегка подрагивали от легкого ветерка. Но что-то в этой красоте было… неестественным. Капитан присмотрелся, и, понял – паутинка была одна! Осторожно отогнув ветку, он удовлетворённо хмыкнул – растяжка. Уважительно глянув на пса, он неторопливо принялся обезвреживать находку. Пёс же, не мигая, сосредоточенным взглядом наблюдал за действиями человека, и когда тот вывинтил взрыватель, удовлетворённо тявкнул и радостно закрутил хвостом.
— Эээ брат, а ты совсем не прост, как я погляжу, — задумчиво поглаживал его офицер. — Чей ты и откуда тут взялся, объяснить, конечно, не сможешь, будем считать, что тебя послала нам судьба и… спасибо тебе дружище.
Пёс совсем по-человечьи вздохнул и положил морду на колени офицера, внимательно глядя в глаза.
— Ну, как, товарищ капитан? — из кустов высунулся конопатый Аликов.
— Как, как… Ангел это наш, хранитель. Вот какой гостинец нам тут уготовили, — капитан подкинул на ладони рубчатый овал лимонки.
— Ух, тыыы! Эф один – серьёзный аргумент. Метров на сто пятьдесят разлёт осколков.
— Ну да, зацепи струну и… кирдык, привет родителям, понеслась душа в рай. А ведь совсем недалеко осталось до базы, все мы устали, немного расслабились, могли и не заметить. Ладно, пора в путь. Еще раз спасибо тебе друг и, присоединяйся, будем рады.
Пёс утвердительно гавкнул, и с готовностью вскочил на ноги.
Группа возвращалась из рейда, всё обошлось благополучно, и впереди бежал их новый друг. Но бежал не просто так, бесцельно, как бегают обычные дворняги. В зигзагообразных движениях чувствовался определённый смысл. Иногда он припадал к земле, внимательно исследуя тропу, убедившись в безопасности, оглядывался назад, и, вильнув хвостом, продолжал путь.
Команду «привал» пёс воспринял правильно, улёгшись на краю поляны, поглядывал по сторонам, продолжая нести службу, прислушивался и, отвернулся, дабы не смущать себя аппетитными запахами.
— Иди ко мне, угощайся, заслужил, — офицер выложил в крышку котелка содержимое банки.
Тушенка!!! Умопомрачительный запах мяса, дурманил голову, но он принял угощение с достоинством. Аккуратно вынимал куски мяса, неторопливо пережевывал, с благодарностью поглядывая на новых друзей.
— Рыжий как Чубайс, — завинтив фляжку, высказал сравнение Аликов. — Как назовём-то его, товарищ капитан?
— А что, так и назовём. Видишь, имя олигарха ему, определённо понравилось, и Анатолий Борисович был бы не против… наверно.
Пёс утвердительно мотнул башкой и принялся вылизывать крышку котелка.
Ну что ж, Чубайс так Чубайс, подумалось ему, где-то и когда-то он уже слышал это имя, давно… в прошлой еще жизни. А в этой… В этой у него теперь появилась цель, служить, как и прежде, хорошим людям, против зла и насилия. «Да будет так», подумал он и, вскочив, привычно уже занял место впереди отряда.
Гудермес, весна, 2000 г.
Юрий Воякин
Если понравился пост, поддержи его автора - R392613498861
29.05.2011, 145 просмотров.
До конца публикации осталось:
|
