Эхо войны

Началось всё с того, что начштаба полка объявил мне трое суток гауптвахты. Вы спросите за что? Отвечаю: а вот просто так. Хотя нет — вру. В армии, как известно, просто так даже чирей у бойца не вскочит. Впал в немилость я, за чрезмерное усердие при выполнении приказа подполковника. Он на мою беду, был не только начальником штаба, а еще и начальником гарнизонного дома офицеров, по совместительству.

Есть такой каламбур, что мол в армии, круглое носят, квадратное катают. Так оно и есть в разных интерпретациях, какой приказ получают — такой и выполняют. Но, приказы бывают разные, разумные и бестолковые, что целиком и полностью зависит от того, кто отдаёт оные. В данной ситуации мне просто не повезло.

Служил я в должности инструктора — водителя, в чине прапорщика в Гвардейском, Краснознамённом имени Богдана Хмельницкого полку. Служил — не тужил, работу знал и любил, выполнял её честно и добросовестно. Но имелось у меня такое безобидное увлечение — любовь к рисованию. Не профессионально, а так сказать, для души творил, получалось — неплохо. Да и навык, какой никакой имелся в этом деле, перед армией в гараже, на полставки подрабатывал художником оформителем. А в армии умение это мне здорово пригодилось и разрослось, малевал альбомы дембельские друзьям, опять же дембелям чемоданы разрисовывал, самолётами там, и прочей ляпотой. Наверняка многие помнят солдатиков, возвращающихся со службы в Германии с разрисованными чемоданами. Много таких вот чемоданов были и моей работой. И надо же было такому случиться, что прознал про это умение начштаба полка. Тут-то всё и закрутилось.

Поначалу грех жаловаться — нагружал не очень. Разовые просьбы, типа оформить красочный плакат для штаба полка — пожалуйста. К новогоднему празднику деда мороза изобразить со снегуркой, и снеговиком в придачу — да ради Бога. Однако понравилась ему моя мазня, и наивная безотказность. Да и как я мог отказать? Он — начштаба полка, и целый подполковник, а я всего лишь прапор. А «прапор» это… знамя. Соответственно прапорщик, на старославянском — знаменосец. Красиво? Безусловно но, это во времена царя батюшки прапорщик был человеком уважаемым, и звание это было первым офицерским чином, а сейчас… ни то — не сё, а полное недоразумение. В общем, отказать начштаба я попросту не мог, права такого не имел, он это прекрасно понимал, и пошло — поехало, загрузил меня подполковник «по полной». То это разрисуй, то другое, то третье. Ребята «рейд по тылам противника» отрабатывают, на стрельбище оттачивают боевое мастерство, изучают минновзрывное дело, а я… как писарчук штабной плакатным пером вывожу лозунги о вечно живущем вожде мирового пролетариата. Тоска-а-а! Надоела мне такая барщина хуже горькой редьки, а тут еще и КШУ, то есть командно-штабные учения намечались, как чувствовал — не к добру это. Предчувствия меня не обманули.

Накануне учений, притащил начштаба стопку карт, по которым собственно и намечалось проводить учебные манёвры. Без слов мне стало всё понятно, и загрустил я, и затосковал.

Вот! — Плюхнув стопку на стол, радостно «обрадовал» он. — Работку тебе принёс, через три дня учения, отобразишь расположение противника, и порядки взаимодействия наших войск. Красочно, что бы проверяющий генерал остался доволен.

Това-а-арищ подполковник! — я наивно попытался отбрыкнуться, — Ну я же в академиях не обучен, стратегия, тактика… в топографии не силён, и не составлял никогда планы такие, а вдруг чего напутаю…

— А тебе и путать нечего, вот здесь, в документах, всё подробненько описано, что, как, когда — куда и какими силами. Ты только отобрази все это на картах, в графическом так сказать виде.

— Так это… допуска-то у меня нету! — Сделав еще одну попытку, я ткнув пальцем в уголок верхней карты, на которой жирным шрифтом указывалось о жуткой секретности этих документов.

— Ничего-ничего, допуск я тебе быстро оформлю. Да и нарушений секретности тут нет, так как ты никуда из штаба карты выносить не будешь. И что бы краси-и-иво было! Усёк?

Ну вот, загрузил по «самое нехочу» зараза, и планы на вечер отменяются. Какой вечер, тут и за сутки не управишься! Придётся подружке обойтись без моей компании. Эх, чтобы такое придумать, дабы отвадить подполковника нагружать меня непрофильной работой? А что если… Хм, интересная мысль! Но, чревата последствиями. А что, я предупреждал его, что не спец в таких делах, сам виноват. Да и, как говорят начинающие офицеры: «дальше фронта не пошлют, меньше взвода не дадут». Покричит подпол и перестанет. Надо попробовать. И не откладывая в долгий ящик, я с энтузиазмом принялся за работу.

И хоть не заканчивал я академии генштаба но, всё оказалось мне по силам, вполне. Быстро во всем разобрался. Вот здесь «наши», здесь «противник». Наступаем во столько то, такими вот силами, и в этом направлении. Расстелив на столе карту, жирно, от души, разрисовывал её стрелами, указывающими пути наступления, и пути отхода вражеских войск. Ура, вперёд, в атаку!

Мы за Спартак, за родину, за веру… — напевал я бравурный марш, и, высунув от усердия язык, продолжал разрисовывать супер-секретную карту, супер-цветными карандашами.

Постепенно вырисовывалась картина сражения. Разбитый враг позорно отступает, оставляя после себя богатые трофеи! Как Наполеон, стоял я над полем брани, рассматривая и добавляя последние штрихи предстоящей баталии. Получалось красиво. Эх, мне бы сейчас подзорную трубу и барабан у ног! Ах да, челочку еще, из-под треуголки и пальцы за обшлаг мундира. Ну, совсем заработался, Бонапартом себя возомнил, скажи кому и, загремишь в психушку… Представив себя в образе императора Франции — захохотал, и раскрыв окно, решил перекурить…

Часа через два в дверь заглянул подполковник и уставился на карту, предчувствуя недоброе — я замер.

— Хм, молодец! Неплохо, получается, продолжай в том же духе…

В «том же духе»? Ноу проблем! Дверь захлопнулась, я выдохнул и вытер выступивший на лбу пот. Уф, пронесло, не заметил.

И вот наступил долгожданный день учений. Эх, мне бы сейчас, в этот день, находиться в дальнем гарнизоне, где ни будь скажем, на Земле Франца Иосифа, гонять там пинками белых ведмедёв. Но, я там не был, а был я, как и прежде в городе герое Пренцлау, в штабе, на третьем этаже. Где, нервно покуривая — ожидал неприятностей. Ведь это такая штука, что если ты не ищешь их, неприятностей, то они сами находят тебя. И я убедился в этой аксиоме, ждать долго, не пришлось…

— Ты… Ты… Твою дивизию! Ты чего наделал?!! — красный как рак, выпучив глаза, в дверях возник подполковник.

— Ааа, что-то не так? — наивно хлопая глазами, я уставился на него, потихоньку отодвигая стул…

— Всё не ТАК! Это… это что ты такое тут нарисовал?! — С размаху хлопнув картой на стол, ткнул пальцем подполковник.

— План наступления, стрелы. Вроде красиво получилось… — как будто ничего не понимая, бормотал я.

— А где они нарисованы, твою мать?! — продолжал брызгать слюною начштаба.

— Бл…дь! На какой карте?! Что ты из меня идиота делаешь?!! Ты куда направление главного удара вывел? Ты половину ФРГ захватил и уже во Францию вторгся!

— Я-а-а?.. — сама невинность уставилась на карту.

Виновато хлопал глазами, изображая из себя ни в чем не повинного ангелочка, я пробормотал:

— Ошибочка вышла товарищ подполковник. Виноват — исправлюсь. Увлёкся, извините… А так красиво вышло… кхм… Вот ведь незадача. Я же предупреждал, не шибко разбираюсь в стратегии. Давайте переделаю…

— Щас, переделает он, поздно! Трое суток гауптвахты! Завтра же убыть для отбытия наказания! И чтобы в штабе ноги твоей больше не было! Понял?! — громыхнув кулаком по столу, подполковник пинком распахнул дверь и загрохотал сапогами по коридору…

— Так то-о-очно+ — только и смог я прошептать ему вслед, обескуражено опустившись на жалобно скрипнувший стул.

Впрочем, похоже, было, что кому-то тоже не повезло, в коридоре подполковник орал на подвернувшегося под горячую руку подчиненного.

Уффф… легко отделался, подумалось мне. И представив, как он перед генералом «развивал» наступление на Францию с указкой в руке — нервно захихикал. Распахнув окно, решил покурить напоследок, но тут, в дверь заглянул друг, старлей Иван Осадчий:

— Ну, Юрок ты даёшь! Я в таком состоянии начштаба никогда не видел. Хорошая шутка, офицеры едва не лопались, сдерживая смех. Представляешь, он когда вывесил карту, только тогда понял, что-то здесь не так. И давай юлить, выкручиваться… Как по писаному врёт: «обходим с флангов, вводим резерв». В общем, на полном серьёзе рассуждал о стратегических планах взятия Европы. Хорошо, что генерал с юмором оказался. Посмотрел, не поверил, протер очки, присмотрелся и хмыкнул. Заставил подполковника умерить пыл, отвести войска на территорию Варшавского договора, и принести извинения за потоптанные виноградники Бельгии и Франции.

— Так достал он меня. Я ведь не художник, и не штабист вовсе, а он прилип как банный лист: разрисуй да нарисуй. Набрал бы солдат писарей по ротам, и сидел бы с ними раскрасками занимался. Да и… просто пошутить хотел я. Не думал, что так всё обернётся, думал — отстанет, а оно, вон как вышло…

— Шутка удалась. Что такой смурной, сильно шумел?

— Не то слово! Думал — расстреляет на месте… Как разъярённый бегемот тут топал. Трое суток губы влупил, зато вольную выписал, погнал меня из штаба.

— Ну да, там же гауптвахта для господ офицеров и прапорщиков.

— Глумишься? Как так — «повезло»? Чего же хорошего?

— Ха! Так с тобой на пару Славка Инякин поедет, начальник вещевой службы, ему командир полка впаял трое суток. Ты бы к нему сходил на склад, он как раз собирается, и был он на губе уже не раз, знает, что там и как…

Было заметно, что капитан вещевик, совсем не печалился предстоящей отсидкой. Насвистывая бравурный марш, не спеша, перебирал он форму у себя на складе, что-то записывая в журнал и завидев меня, бодро воскликнул:

— Ооо! Привет товарищу по несчастью. Наслышан о высокохудожественных подвигах, повеселил народ отменно. Как, готов искупить вину перед Родиной?

— Ну, если начштаба это Родина, то я готов… продать её за сотню бундес марок. Не знаю только, где покупателей найти на такой товар.

— Слава, ну я-то ладно, прапор непутевый, а тебя за что на гауптвахту?

— Как обычно, портянки со складов вовремя не завезли, опять же постельное бельё солдатам не сменили, ну а я, как начальник вещевой службы — не проконтролировал. Лопухнулся, за что собственно и поплатился.
— Из-за такой ерунды?

— Ага, ерунда… не ерунда это, а преступление, по мнению комполка нашего, многоуважаемого полковника Пирожка, что б его собаки съели. Представляешь, орёт он на меня перед строем, грозится до лейтенантов разжаловать, а я ему: товарищ полковник, а разжалуйте меня сразу до прапорщика. Хи-хи… Знаешь, что ответил? Хитрожопым обозвал, и… хрен тебе, говорит, по всей морде! Прапора контрактники, и через пять лет могут спокойно на гражданку уйти, а ты у меня все двадцать пять лет будешь в сапогах топать, и смеётся зараза.

— Ну, да, так и есть, мне вот надоест служить, я по окончанию контракта пишу рапорт, и в народное хозяйство, а тебе — как медному котелку, — улыбаюсь я, заряжаясь позитивом от неунывающего капитана.

— Угу, точно. А пока, что бы жизнь малиной не казалась — трое суток получил. Да фигня всё это, я уже третий раз еду. Потсдам отличный город, сады, парки, красивые фройляйн и пи-иво! Фотоаппарат вот захвачу, нащелкаем классных кадров.

— Дак… как же… А-а-а гауптвахта? — удивлённо воззрился я на весёлого капитана.

— А что губа? Она стояла и стоять будет. И мы там как бы даже сидеть будем, ага, трое суток. Говорю же, всё будет пучком! Как-никак, я всё же тыловик, и начальника гауптвахты уже прикормил. Звонил сейчас, замолвил за нас словечко, брюки форменные ему нужны, диагоналевые, из хорошего сукна. А ты захвати бутылку водочки, нашей русской, и всё будет нормально. Найдёшь водку то?

— Найду, сосед по общаге из Союза вернулся, привёз.

— Ну, вот и отлично! Да, и цивильное не забудь прихватить, ну там джинсы, рубаху. В отеле жить будем, знаю я там уютное местечко. Иди, собирайся, на заре, первым дилижансом и отчалим.

19.02.2011, 1064 просмотра.
До конца публикации осталось:

Корзина пуста

Наши партнёры

Каталог товаров

Фотогалерея

102 из 116

Стихи и проза на Poligimnia.ru

Эхо войны